Он умер для людей. Его больной рассудок

От жизни не берет обманчивых даров. —

Рисуются ему, сквозь радужный покров,

Все – розы и жасмин, и глазки незабудок

В тени задумчивых боров…

Цветы, везде цветы! — над морем и над кручей

Покрытых снегом гор, в саду и у крыльца

Больницы роковой… И всюду, без конца,

Какой – то дивный хор неслыханных созвучий…

И он внимает им, и с бледного лица

Не сходит кроткая, печальная улыбка…

Ромашку и укроп срывая вместо роз

Сплетает он венок… Забавная ошибка!

Смеются сторожа… Но капли чистых слез

Струятся на цветы… В чаду безумных грез

Упреки слышит он; склонившись над цветами,

Целует лепестки дрожащими устами,

И что-то шепчет им, и, как больных детей,

Колышет на груди, и вновь кропит слезами…

Он — кроткий царь цветов, он умерь для людей…

Льдов.