Радость, как женщина, жаждет утех,

Льнет к золоченым палатам.

Горе людское в сторонке от всех,

С видом стоит виноватым.

Радость криклива: ей нужен исход,

Ей в одиночестве тесно.

Мышкой пугливою горе шмыгнет,

Скроется в норке безвестной.

В темных подвалах, в мансардах глухих,

Миру незримые, льются

Слезы несчастных, голодных больных, -

Силы последние рвутся…

Если же к радости шумной, с мольбой,

Полною трепетной муки,

Горе людское протянет порой

Тощие, бледные руки,

Взгляд ему злобный она подарит,

Оскорблена безгранично:

«Что за навязчивый голос и вид !

Горе должно быть прилично.»

П. Я.