Один венгерский граф, краса степей суровых,

Тот самый, что носил два перстня бирюзовых

И в битве с Турцией меча не обагрял,

Богатства ленные безумно расточал,

Однажды, говорят (он был на то не промах),

Граф задал чудный пир в наследственных хоромах.

Он вышел к данникам почтительными своим

В кафтане бархатном  с оплечьем золотым,

Горя каменьями одежды драгоценной,

Едва пришитыми, с той целью сокровенной,

Чтоб мог он их ронять, танцуя меж гостей.

Конечно, бедняки сбирали т даянья…

Но бал окончился. В минуту расставанья

3аносчивый магнат, минуя длинный зал,

Заметил старика: тот пасмурно взирал

На пир из уголка, скрестив худые руки.

То истый был мадьяр. Кругом затихли звуки

Речей и музыки, когда надменный граф

Окликнул старика, насмешливо сказав:

„Ты, кажется, ни с чем остался, мой любезный!

Мне жаль. Но жалобы теперь уже без полезны:

Рубинов, яхонтов уж нет ни одного…

Ты их не подбирал; скажи мне отчего?»

И пасмурный вассал ответил господину:

—„А видишь, мне для них сгибать пришлось бы спину».

С. Андреевский.