За глубокими морями,

За высокими горами

Находилась издавна

Благодатная страна.

Жизнь там — рай была, конечно

Там цветы пестрели вечно

И нарядный их убор

Веселил народу взор.

Пели там немолчно птицы

И, как водится, девицы

С давних лет в стране такой

Слыли редкой красотой.

В городах там многолюдно

И, послушаешь, так чудно

Дни свои из года в год

Проводил честной народ.

Там  — не видали пожаров,

Там — не знали санитаров

И, живя без докторов,

Каждый был всегда здоров.

Там — ни старцы, ни младенцы

Не видали инфлуэнцы

И чахотку или тиф

Признавали все за миф.

Там, как водится, родились

И влюблялись, и женились,

А закончив жизни пир,

Уходили в лучший мир.

Там без крика и без шума

Все дела решала Дума,

И, в нужде, быстрей мечты

Люди строили мосты:

Да каких не сделать нам бы -

Не нужны им были дамбы,

Потому что ихний мост

Не пускал „по ветру» хвост.

На бетах или на скачках

Слуху не было о «стачках»,

И наездник, и жокей

Не морочили людей …

Даже там тотализатор

Не был алчный аллигатор

И „тотошники» домой

Не ходили пехтурой.

Ибо, их позвав в сторонку,

Выдавали всем на конку,

И они без лишних драм

Возвращались по домам.

Там железные дороги

Не ломали руки, ноги

И ни разу пассажир

Не кидал нежданно мир

Путевые инженеры

Были честности примеры

И о взятках разговор

Признавали за позор.

Были „долг» и „честь»— кумиры!

Даже местные банкиры

О рассрочке, от стыда,

Не писали никогда.

Там — ни в рыбных, ни в колбасных

Рыбок не было опасных,

Что, увы, по временам

Отпускают ныне нам.

Там, купив себе миноги,

Не протягивали ноги,

И, пирожное забрав,

Не страдали от отрав.

Там не ведали обманов,

Хлеб пекли без тараканов,

И — в любой войдите дом —

Чистота была кругом!

Людям этакого края

Жизнь казалась лучше рая,

И, — счастливцам, — что мне врать

Не хотелось умирать!

В стороне той, бесконечно,

Лишь о том вздыхали вечно,

Что живи хоть двести лет,

А покинуть надо свет!

Глядь — пропали мощь и сила,

Все брала с собой могила

И картину чудных мест

Украшал надгробный крест.

Трудно было, я не спорю,

Им помочь такому горю:

Размышляли сотни лет,

Только толку нет и нет.

Но вопрос такого сорта

Надоумил как – то черта,

И, чтоб грех закинуть в мир,

Сочинил он „элексир»—

Да такой — что просто чудо!

Выпьешь — сделается худо,

А кто им себя натрет,

Тот вовеки не умрет.

Глядь — пошел народ стараться:

Стали всюду натираться,

И всесильный элексир

Обессмертил целый мир.

Что ни день — то ликованье,

Где крестины — натирание,

И про чудо это слух

С панталыку сбил старух.

Стали бабки молодиться,

Перед зеркалом рядиться,

И у них, забыв грехи,

Появились женихи.

День за днем — текло веселье:

Нынче пир, потом похмелье,

И что шел за годом год,

Все безумней был народ.

На балах — не видно скуки,

Пляшут с прадедами внуки,

И завел себе балет

Балерин по триста лет.

Лишь, исполнившись кручины,

Призакрыли магазины,

Распродав свое добро,

Похоронные бюро.

Все хорошие оклады,

Все „прибавки», все награды—

От приятельской руки

Захватили старики.

Молодым не стало ходу —

Хоть совсем кидайся в воду,

Да проклятый элексир

Не пускает в лучший мир!

Уж иной бедняга стонет:

В воду бросится — не тонет,

Хоть разбейся — будь в крови:

Вытрут нос — и вновь живи!

Безобразны, злы и тощи,

Солнца свет затмили тещи,

И от бабьего нытья

Обезумели зятья.

Там, куда ни кинешь взоры,

Мрачно бродят кредиторы

И из темных уголков

Ловят бедных должников.

Уж наследники вздыхают,

Что отцы не умирают,

И бодрее день от дня

Их богатая родня.

Там мужьям — за брань и стоны

Надоели страшно жены,

А для жен — супруга страсть

Признавалась за напасть.

Там — привязанность к кузену

Не считалась за измену,

И — супруг — кузен — жена

Примирились издавна.

Все друг другу надоели,

Там пропали к жизни цели,

Там с утра и до утра

Воцарялась хандра…

Все любовные „страданья»

Отошли давно в преданье

И от слухов про любовь

Застывала в жилах кровь

От любовного мытарства

Больше не было лекарства,

И петля, и пистолет

Были эхом прошлых лет.

Впали люди в декаденство,

И бессмертное блаженство,

Как ни кажется смешно,

Надоело всем давно.

Уж теперь в стране волшебной

Ищут помощи целебной —

Как бы этот элексир

Смыл с себя „бессмертный» мер!

Преисполнены старанья

Началися заседанья,

И дела соседних стран

Отошли на задний план.

Мудрецы твердят, вздыхая:

—„Эх, настала жизнь плохая!

Где наш прежний мир и рай!—

Хоть ложись и умирай!..»

А. Дрождинин.