Трое суток бой далекий,

Где-то за рекою.

Непрерывный и жестокий.

Рокотал грозою.

Днем и ночью по станице

В тучах едкой пыли

Бесконечной вереницей

Части проходили.

В эти дни кровавой битвы.

Затая тревогу,

Задушевные молитвы

Шлет Марина богу.

— Дорогого комиссара —

Братика Данилу,

От свинца, клинка, пожара

Сохрани, помилуй…

Над Кубанью ходят тучи…

Под булатной стали звон

Шел лавиною кипучей

Партизанский эскадрон.

На рассвете в тучах пыли.

На леваде у реки

Белых яростно рубили

Партизаны-казаки.

А всех яростней рубился

Комиссар их боевой.

Дым от выстрелов клубился

Над встревоженной рекой.

Синей молнией сверкали

Партизанские клинки.

Огрызаясь отступали

Офицерские полки.

…Возле реченьки Кубани,

Там, где плещется куга,

На зеленой на поляне

Повстречались два врага.

На одном погоны жаром

Полыхают на плечах,

А второй в бешмете старом

И разбитых сапогах.

Бросил сотник комиссару,

Вырвав шашку на скаку:

— Ну-ка, родич, больше жару!

Береги свою башку! —

Комиссар, кипя от злости.

Ловко вскинул карабин.

— Ой, Юхим, о наши кости

Зуб сломаешь не один!

Шашка молодца скосила…

Неудачный вышел бой.

Комиссар-казак Данило

Сполз на землю под вербой…

Он смотрел на месяц хмурый,

Горсть земли зажав в ладонь.

Перед ним стоял понурый.

Как в старинной сказке, конь.

А Кубань-река звенела,

Будто пела:

«Жил да был,

За народное он дело

Честно голову сложил».