Не уснет никак Марина.

Все война… Уж столько лет!

И перина не перина,

Если счастья в жизни нет.

В двери стук…

В одной рубашке

Вышла в сени:

—         Кто такой? —

А сама трепещет в страхе.

—         Квартирант к тебе.

Открой!

Да не бойся, мы не воры.

Зажигай скорей огонь.

За дверьми бряцали шпоры,

У калитки фыркал конь.

С лихорадочною дрожью,

Зябко кутаясь в платок.

Поглядев на матерь божью.

Подняла дверной крючок.

—         Погоди. Какой же прыткий!

В полумраке перед ней

Командир стоял с улыбкой

В черном омуте дверей.

—         Ну, хозяюшка, здорово!

Где пристроить бы коня?

Не гляди же так сурово,

Молодайка, на меня.

Мы на отдых к вам в станицу.

Сам я буду военком.

Пригласила бы в светлицу,

Угостила б молоком.

Браво, твердыми шагами

Входит в хату комиссар.

Извиняй, что мы ночами…

Молвит из сеней Захар:

Что пугаешься, дивчина?

Мы вреда не причиним.

Не узнал тебя, Марина.

Ты одна? А где ж Юхим?

Опустила в страхе очи.

Хлынул в сердце холодок.

За окном горланил кочет,

В хате грустно пел сверчок.

—         Знаю все. Не трусь, хозяйка.

Мы — не юнкерский отряд.

Не в ходу у нас нагайка,

Хоть и муж твой — белый гад!

По станице с хлебом фуры

Тарахтят в пыли.

По станице, злобны, хмуры.

Ходят куркули.

- Хлеб наш трусят по амбарам.

Власти знают толк.

Ведь в станицу к нам не даром

Прибыл конный полк.

А свекровь божилась с жаром

Кумушкам своим:

- Ой, Марина с комиссаром…

Вот придет Юхим!

С коммунистом закрутилась.

Это не к добру.—

И размашисто крестилась:

- Вот вам крест — не вру!

Поп гундосит станичанам

Перед алтарем:

—         Братья, сестры, басурманам

Хлеб свой отдаем…

Разговор ползет удавом.

Куркулям удар.

— Хлебец ищет по амбарам

Партизан Захар.

Самого б его в канаву

Да под бок ножа.

Продал он казачью славу,

Бисова душа!

Хороши в станице ночи мая.

Свежесть веет от речной воды,

Тишина прозрачная, степная,

Как роса, ложится на сады.

Смешан терпкий аромат вишневый

С горьковатым запахом жердель,

Дух акаций, приторно-медовый,

Одуряет голову, как хмель.

Голубыми майскими ночами

У девчат и хлопцев разве сон,

Если смехом, песнями, цветами

Сам станичный воздух опьянен.

И Марине тоже не до сна,—

Загрустила, сидя у окна.

Беспокоит сердце боль немая:

Задержался где-то военком…

Лепестки душистые роняя,

Словно дремлет вишня под окном.

Только знали ночи мая

Да сирень в конце двора,

С кем казачка молодая

Коротала вечера.