Озаренным перламутром

Рдеет пламенный восток.

По станице ранним утром

Льется конницы поток.

С красным орденом в петлице. —

Сразу видно казака!

На буланой кобылице

Едет бравый комполка

Толстовязый и плечистый.

Коренастый словно дуб,

Под кубанкой серебристой

Хмелем вьется русый чуб.

Рядом едет, броши хмуря.

Невеселый военком.

Конь гнедой вод ним, что буря.

Крутит шеей, бьет хвостом.

По девчатам в грусти тают

Отдохнувшие бойцы.

На дорогу вылетают

Босоногие мальцы.

Плачут бабы за плетнями.

Свет померк в глазах девчат.

Из калиток со слезами

На бойцов они глядят.

Не одна под сердцем носит

Плод нечаянной любви.

Мать у ней когда-то спросит,

Щуря зло глаза свои:

- Догулялася, шальная? —

Пальцем ткнет её в живот.

А она в ответ, рыдая,

На колени упадет.

Гикнет парубков орава

У измазанных ворот.

И змеей дурная слана

По станице поползет.

…Вот и дом под тополями,

А за ним фруктовый сад.

Военком повел глазами,

Отыскал знакомый взгляд.

Сколько горя и печали

В глубине ее очей!

За Мариной наблюдали

Бабы у плетней…

Ветер сел подбитой птицей

Где-то за рекой.

Ночь нависла над станицей

Тучей грозовой.

Лишь блестит, как волчье

Снег в одном окне.

Тень, качаясь одиноко.

Бродят по стене.

То Захар.

Ему не спится.

В сердце — боль-тоска.

Словно пойманная птица.

Сердце казака.

—           Разве мне трусить амбары,

Слушать бабий вой?

Мне греметь бы сквозь пожары

Бурей боевой…

Вдруг увидел он Марину.

—           Ой, Захар, беда!

Нет, не в добрую годину

Я пришла сюда.

У нее под черной бровью

Лег синяк-подтек

И забрызган алой кровью

Ситцевый платок.

—           Бунт сегодня…

Комиссару

Надо передать…

- Ты скажи мне по-людскому,

Чтобы мог понять.

- На подмогу им в станицу

Сотня камышан -

Но не сразу молодицу

Понял партизан.

К телефону.

Просит город.

Телефон молчит.

Рвет в растерянности ворот,

На весь дом кричит:

— Гей, дежурные, в два счета

Партизан сюда!

Ах, бандюги, ах, сволота!

Будет вам беда!

Полночь. Тихо. Тьма ночная,

Как чудовищный провал.

Резкий выстрел у сарая

Тишь тревожную взорвал.

Этот выстрел с переливом

Эхо долго мчало прочь.

И казалось, над обрывом

Стонет раненая ночь.

И под лай неугомонный

Одичалых кобелей

Нарастает напряженный

Грохот скачущих коней.

Лязг оружья над рекою.

Топот бешено растет.

Захлебнулся трескотнёю

У ревкома пулемет.

На краю станицы хата

Ярким вспыхнула огнем,

Кровью брызнула граната

Под испуганным конем.

Ошарашенный засадой,

Дрогнул вражий эскадрон

И расстроенной громадой

Из станицы хлынул вон.

А ему вослед сердито

Пулемет плевал свинцом.

Кто-то рухнул под копыта

И уткнулся в пыль лицом.

А когда растаял дымом

В темноте короткий бой,

Атаман стоял с Юхимом

У криницы под вербой.

Сперло сотнику дыханье,

Ломит боль ему виски…

— Это ты сорвал восстанье!

Где же, батько, казаки?

Партизанам-обормотам

Подставляем сами лбы.

Не твоим ли пулеметом

Расчесали нам чубы?

- Казаки, как видишь, сами

Лезут в пасть большевикам.

Комиссар умы речами

Взбаламутил казакам.

Повстречаться б с этим хватом…

И зажав в руке наган,

Обложил отборным матом

Комиссара атаман.